Андрей Иконников

Архитектура формирует среду обитания, но проблемы ее по сути своей — человеческие. Взаимодействуя с окружением, человек создает материальный каркас деятельности, поведения, отношений с другими людьми. Планируя предметный мир, он планирует и свою будущую жизнь, в конечном счете — самого себя. Любая задача архитектуры требует оправдания в некой идеальной модели жизнеустройства, определяющей как практические стандарты, так и сообщение, вводимое в среду, как систему материальной памяти общества, а вместе с ним и художественные ценности. Даже проект лампы для точечных светильников и то требует творческого времени. Теоретически возможны два способа поиска идеала; один основан на необходимости, за данности объективными законами и действующими тенденциями развития, второй основывается на свободе воображения и предпочтениях субъекта. Первый, однако, осуществим лишь при системном и точном объективном знании.

В неустоявшейся социальной действительности, ломающей преемственность, системные модели, основанные на познанной необходимости, не выстраиваются — информация, как правило, противоречива и недостоверна. Целеполагание следует второму способу определения идеала и основывается на ценностном сознании, которое устремлено к должному, пренебрегая сущим. В древности системным началом, помогавшим привести к единству частные представления, служил миф. В Новое время эту роль стати играть утопии — умозрительные модели жизнеустройства.
Роль утопических моделей в формировании творческих установок архитекторов  стала возрастать во второй половине XIX в. Влияли ускорявшиеся и все более противоречивые процессы развития буржуазной цивилизации, равно как и художнические амбиции профессии, пробуждавшиеся столкновениями с прозой разделения труда.